Тайна усыновления. Все тайное становится явным.

Иллюстрация к материалу

Сохранения любой семейной тайны (тайна усыновления в т.ч.) исходит из желания предотвратить последствия. В истории немало примеров, когда семьи были вынуждены что-то скрывать: свое происхождение; свою национальность и религию; взгляды, факты из жизни и т.п. И сейчас только стало уже совсем понятным (благодаря научным исследованиям, занимавшимся этим вопросом), насколько дети, отрезанные тайной от своих родственников, особенно прямых: родителей, бабушек и дедушек, оказывались менее благополучными в жизни.

Они чаще болеют, более несчастны в семейной жизни, не преуспевают в самореализации , имеют больше психологических проблем. А дети, чьи родственники отказались делать вид, что тех родных и не существовало вовсе, были в конечном итоге, более успешны, здоровы и счастливы.

Почему так происходит? Поразмышляем. Посмотрите глазами ребенка .

Что он чувствует, когда самые близкие люди скрывают от него что-то очень важное? Он чувствует, что его обманывают, что родители не могут быть искренними с ним. Он не может полностью расслабиться рядом с ними. У ребенка уходит много сил на преодоление постоянной тревоги, связанной с непонятным напряжением родителей.

Ребенку не хватает сил на развитие способностей и увлечения. А если тайна вскроется в самый неподходящий момент, в момент кризиса отношений с родителями, или в тяжелый период жизни, когда все и так будет сложно и плохо. Тогда ребенку совсем покажется, что весь мир рушится, и он один на всем свете?

Очень многие приемные дети, оставленные матерями с рождения, даже те, кому никто ничего не говорил и не намекал, вспоминают об этом чувстве «пустоты вначале». Они говорят, что «не понимали, откуда взялись», ощущали себя «нецелыми», «словно с дырой внутри», «как будто внутри, в глубине что-то очень болит, хотя непонятно, что и почему».

Многие из них уже во взрослом возрасте отмечают у себя «синдром годовщины» – резкое ухудшение самочувствия и настроения в первые дни и недели после дня рождения, никак не связанные с реальными обстоятельствами жизни чувство тоски, страха, одиночества, депрессию, нежелание жить. Облегчение приносит только осознание того, что это эмоциональная память пережитого давным-давно ужаса оставленного матерью ребенка, и это дает возможность утешить себя или обратиться за помощью.

Дети, которые осиротели позже, тоже сохраняют в глубине памяти воспоминания ранних лет, до взрослого возраста не осознавая их смысла. Настаивая на том, что «мы и есть твои настоящие родители», приемные родители часто не понимают, что ребенок помнит боль через которую он прошел, когда он лишился своих кровных родителей (как бы и когда бы это не произошло) Маленький ребенок не в состоянии разобраться, где кто, он смешивает родителей тех и этих в единый образ, и порой злится на людей, которые ничего плохого ему не сделали, или отказывается верить тем, кто его никогда не бросал. В результате страдают его отношения с новыми родителями – и это тоже цена тайны.

Дети знают и чувствуют нас гораздо лучше, чем мы их, по одной простой причине: они зависят от нас больше, чем мы от них. От нас зависят их безопасность и благополучие, вся их жизнь: отругаем мы или похвалим, накормим вкусно или запретим сладкое, разрешим гулять или оставим дома. Они зависят от отношений между родителями, от конфликтов между родителями и бабушками-дедушками, от отношения к ним старших братьев или сестер. Они зависят от того, как и с кем мы, взрослые, решим жить, как надумаем изменить свою жизнь – ведь детям придется менять ее вместе с нами.

Зависят от нашего настроения и самочувствия, от наших страхов, от того, что мы считаем хорошим и правильным, а что нет. Чтобы «уметь обращаться» с нами, чтобы хоть как-то прогнозировать последствия для себя наших реакций, дети вынуждены нас очень хорошо чувствовать. И они это могут.

Очень большую часть информации о родителях дети получают не из слов, они гораздо больше верят другим каналам информации, чутко и точно считывая позы, мимику, интонации, даже запах взрослого.

Маленький ребенок – детектор лжи, потому что его природные инстинкты еще живы и остры, он все видит, слышит, чувствует. Но не осознает. Он просто смутно чувствует, что маму что-то пугает и расстраивает, когда речь идет о нем. Какие-то родители очень сильно нервничают, живут буквально «как на иголках». Другие уже сами так поверили в свою версию, что лишь едва заметно меняют голос в некоторые моменты. Но ребенок считывает эти знаки и растет со смутным ощущением «что-то со мной не так», «я не такой, как надо».

Это неосознаваемое чувство своей «нелегитимности» в сочетании с неосознанными же ранними воспоминаниями одиночества и тоски часто становится основой низкой самооценки вплоть до непонятно откуда берущейся мысли «я не имею права здесь быть». Нередко дети в ситуации «полузнания» додумывают историю, которую от них скрывают. Либо сочиняют красивую сказку, либо наоборот - самые ужасные фантазии, ужаснее, чем действительность.

Ребенок может найти самое невероятное объяснение своему чувству «со мной что-то не то». Причем эти фантазии пугают ребенка так сильно, что обычно он не может никому о них рассказать и мучается в одиночестве.

КАК ПОМОЧЬ РЕБЕНКУ?

Нет никаких "за" сохранение тайны.